89b6d7a6
Поиск:  
  
Проекты
Клуб конструкторов
Форумы
Магазин
Книжная полка
Видеотека
Доска объявлений
Контакты

  






  ***

16.11.2004 - Александр Батанов: «Все, что связано с антитеррором, выросло из гражданских задач»


РобоКлуб/Панорама/Пресса/16.11.2004 - Александр Батанов: «Все, что связано с антитеррором, выросло из гражданских задач»




Александр Батанов: «Все, что связано с антитеррором, выросло из гражданских задач»


МГТУ им. Н.В. Баумана было среди тех исследовательских центров, которые еще в начале 70-х годов прошлого века начали заниматься дистанционно управляемыми машинами и робототехническими системами. Об истории и сегодняшнем дне Специального конструкторско-технологического бюро прикладной робототехники МГТУ им. Баумана рассказывает его начальник Александр Батанов.

Александр Федорович, дистанционно управляемая машина и робот внешне выглядят одинаково. В чем основная разница между ними?

Дистанционно управляемые машины (ДУМ) работают в командном режиме: оператор задал какую-то функцию – машина эту функцию выполнила. Сама приспосабливаться, сама решать, какое действие выполнять, такая машина не может. Она не может реагировать на изменение среды.

Когда использовать ДУМ, а когда – робота, зависит от постановки задачи. Крылатая ракета, например, это робот, который, кстати, приспосабливается к местности. Когда задана цель, ракета выбирает, как к этой цели подойти. Крылатая ракета – полностью роботизированная система. Наземные системы, например, для снятия взрывоопасных предметов – роботизированные системы. Службы безопасности применяют такую технику достаточно давно. В Ирландии – практически с начала борьбы с боевиками, аналогичная ситуация в Израиле.
Первая российская роботизированная система – планетоход. Луноход выполнял, конечно, команды с Земли, но целый ряд операций он проделывал самостоятельно, в него закладывали умение работать в автоматическом режиме.

Луноход проектировали более сорока лет назад. Вы были в это время еще студентом. Студентов привлекали к работам государственной важности?

Я закончил МГТУ в 1971 году, конструкторско-механический факультет, кафедру гусеничных машин. Наша кафедра очень плотно работала с Александром Леоновичем Кимурджианом, главным конструктором лунохода. Преподаватели, в частности, доктор технических наук Забавников Николай Александрович, действительно привлекли студентов к работе по проходимости планетоходов, и технические решения получались далеко не учебными.

Когда был создан «полноценный» робот?

В МГТУ имени Баумана работы над макетом первого робота завершились к 1983 году. Ими руководил профессор Лакота Николай Андреевич. Основная проблема была в системе управления. Возможности тогдашних ЭВМ были скромными, но, тем не менее, работа была выполнена, и мы считаем, что первый «настоящий» робот был рожден именно в тот момент. К сожалению, вычислительная техника была ненадежна, а система – сложна. Робота пришлось упрощать. На его базе начали делать системы для полигонов. Там есть множество неразорвавшихся снарядов. Для того, чтобы понять, почему снаряд не разорвался, надо хотя бы на него посмотреть, т.е. вырыть, развернуть. Вообще, если речь идет о робототехнике, то технические средства, которые мы создаем, – это продолжение возможностей человека.

Новорожденная робототехника сразу была вынуждена заниматься военными задачами?

Да, следом за системой для полигонов начали изучать возможность создания робота-сапера. Сейчас в мире поставлено больше 100 миллионов мин. Если инженерные войска всех стран мира бросить только на разминирование, то очистки площадей придется подождать почти десять лет. Есть масса других специальных задач. Например, в Чернобыле работало несколько дистанционно управляемых машин. Это не были классические роботы, но задача ими была выполнена. От МГТУ это сделали мобот ЧХВ и 2 мобота ЧХВ-2. Проектировались и собирались они в очень короткие сроки – по два месяца на машину.

ВНИИТрансмаш представил там удачную ДУМ на базе марсохода. Но у нее не было манипулятора, а на моботах ЧХВ МГТУ они были установлены вместе с фронтальным погрузчиком. Роботы участвовали в очистке крыши третьего блока АЭС от радиационно загрязненных обломков, причем работали они в зоне с излучением до 10000 рентген/час. Аббревиатура расшифровывается так: Мобот – это мобильный робот, Ч – Чернобыль, ХВ – химические войска.

Авария в Чернобыле стала толчком для новых разработок?

На базе разработок, использованных в Чернобыле, делали дистанционно управляемый комплекс для химических войск МО СССР. Параллельно с этой работой создавался комплекс для служб безопасности. Он удачно сработал в Арзамасе. В 1997 году там сложилась нештатная ситуация. Из всех роботов именно наш выполнил основную часть работы. Примерно такая же задача решалась в Чечне несколько лет назад: радиационные источники надо было извлечь и положить в контейнер. С помощью робота растопили снег, прогрели землю, достали и осмотрели необходимые куски. В коллектив входили сотрудники Минатома, МЧС, ФСБ, некоторых других ведомств, но на конечном этапе под управлением наших инженеров-конструкторов работали только машины. Очевидно, что эти машины спасли жизни и здоровье тех специалистов, которым не пришлось входить в опасные зоны. Роботы позволили убрать самый крупный фактор риска для спасателей и военных. С одной стороны, задача была выполнена, а с другой – люди не пострадали. В этой операции использовался МРК- 25 «Кузнечик». Именно работы с конкретным мобильным робототехническим комплексом в конкретных условиях, когда оператором является инженер-конструктор, позволяют специалистам выжать из комплекса все возможное и получить неоценимый опыт для создания следующих образцов.
Сейчас по заказу ФСБ для работы с взрывоопасными предметами разработаны и переданы заказчику две серийные машины.

Две машины – это серия?

Серия в данном случае не десятки и сотни, хотя десятки могут быть нами сделаны, если будет заказ. Речь идет о том, что отработана технология, есть документация, есть люди, которые могут все это собрать и сделать.

То есть когда Вы говорите о серии, подразумевается, что полностью разработана технология и собрано столько машин, сколько нужно спецслужбам?

Не столько, сколько нужно, а столько, сколько было заказано. В данном случае все определяется деньгами. Проблема в том, что по ГОСТу для того, чтобы создать серийный образец, мы обязаны создавать три машины. Первая машина полностью не собирается, ее узлы нужны для стендовых испытаний. Вторая машина – для полных собственных испытаний, проводятся самые разные тесты этой машины в целом. И только третья машина изготавливается по той документации, куда внесены все изменения по первым двум образцам. Она проходит заводские испытания, затем – полные полевые испытания. После этого у нее остается ресурс процентов десять, не больше. В результате она годится или для музея, или для выставки, или для какого-то показа. Только следующая машина может называться серийной. А нам денег давали на одну машину. Мало того, просили, чтобы она была рабочей, действующей. Тут большую роль сыграл профессионализм разработчиков: он позволил делать машины, которые работали сразу, несмотря ни на что. Все потому, повторяю, что денег на эти работы давали не столько, сколько нужно, а столько, сколько могли.

Из кого состоит Ваша команда? Это выпускники МГТУ имени Баумана? Этих людей вы как-то пестовали, собирали, или они приходили сами?

Первоначально это были только люди из Бауманского, с разных кафедр нескольких факультетов. Первая машина, чернобыльская, создавалась специалистами двух факультетов:
конструкторско-механического и машиностроительного. Позднее, когда стало известно, что в МГТУ им. Баумана создается такая техника, к нам стали приходить разработчики из других институтов, военные, которые когда-то занимались этой проблематикой. Мы принимали «фанатов», потому что зарплаты были не очень большие. Кстати, многие ребята ушли тогда от нас именно по финансовым причинам. Не все могут делать интересную работу за небольшие деньги.

Сейчас ситуация изменилась или по-прежнему все держится на энтузиазме команды?

Ситуация меняется. Я не могу сказать, что она уже кардинально изменилась. Изменения начались год-полтора тому назад.

Принципы команды, как сейчас говорят, корпоративный дух, начал формироваться еще в начале семидесятых. Первоначально, в 1972 году, была создана студенческая лаборатория транспортных средств, которая занималась вопросами проходимости и движителей для различных планет. Это были студенческие работы, создавались и шагающие машины, и ползающие машины, и специальные колесные движители. После этого начали делать небольшие модели, макеты. Сделали макет «Селены» - первый полномасштабный макет, который мог управляться как оператором, так и дистанционно, по кабелю. В то время он был очень актуален и вызвал большой интерес. После этого нам предложили сделать первый робот для КГБ в восьмидесятом году, сразу после Олимпиады. Потом пошли работы для полигонов, потом Чернобыль. К нам обратились сотрудники спецслужб – выпускники МГТУ, которые слышали, что мы ведем работы по тематике, которую можно адаптировать для их задач. Нам сделали заказ, и мы начали работать вместе. В результате студенческие задачи создания планетоходов превратились в задачи, связанные с использованием робототехники в экстремальных условиях.

Как Вы формируете команду в современных условиях?

СКТБ было выделено в самостоятельную структуру в 2000 году, а работы фактически велись с 1972 года. Студенты приходили, уходили, но наработки оставались. Костяк молодых конструкторов оставался неизменным. Количество в конце концов перешло в новое качество.

СКТБ переросло рамки студенческого, это специальное конструкторско-технологическое бюро прикладной робототехники. Наш ректор, Игорь Федоров, поставил четкую задачу: мы создаем робототехнические средства. На базе тех НИРов и ОКРов, которые выполнены за десятилетия, мы создаем если не серии, то партии машин. Мы впитываем и используем все, что нарабатывалось и нарабатывается в МГТУ. Перед нами поставлена задача конкретная: создание опытных образцов и выпуск партий. Мы – своеобразная конечная фаза процесса создания техники. Естественно, мы делаем все не одни, а по кооперации. У нас хорошие партнерские связи по комплектующим мобильных роботов и по другим позициям. Не имея такой кооперации, мы бы не выпускали серьезную продукцию.

У нас работают 44 человека штатных сотрудников и столько же внештатных. Все эти люди имеют высшее техническое образование, часть – ученые степени.

Студенты в СКТБ больше не приходят?

В последнее время они снова к нам приходят. Я говорил, что мы начинали со студенческих работ. Ребята работали где-то с середины второго курса и до дипломного проекта. Организации, когда брали наших выпускников, знали, на что они способны. У молодых специалистов были уже какие-то собственные наработки, суммированные в курсовых и дипломных проектах. Потом был спад. Сейчас студенты возвращаются и работают. Их работа оплачивается. Молодые поняли, что сейчас им нужны профессиональные, инженерные знания.

Политика государства в научно-технической сфере как-то влияет на вашу работу?

Я не могу сказать, что сейчас политика государства полностью направлена на помощь разработчикам. Важным фактором стала конкуренция: мы не одни делаем такие машины. К этому направлению робототехники стала, наконец, поворачиваться промышленность. Конкуренция становится все жестче и жестче.

Ваши шансы выигрывать в этой конкурентной борьбе?

Я считаю, что то, что мы – с одной стороны, детище МГТУ, а с другой – команда специалистов разных профилей, позволяет быть достаточно гибкими, отвечать, как сейчас модно говорить, на вызовы внешней среды. С этой точки зрения возможностей выигрывать у МГТУ больше. С точки зрения производства, больших серий – мы накопили определенный опыт работы с промышленностью и вопрос о заводах, производящих эту продукцию, не стоит.

Ваши основные заказчики?

Наши основные заказчики – это силовые министерства и Минатом. Нам было бы очень интересно сотрудничать с медиками. Но денег на эти работы пока нет. Хотя на Западе именно медицинская робототехника развивается гигантскими шагами.

Как Вы оцениваете собственные наработки на мировом рынке?

Наши роботы могут составить достойную конкуренцию любым западным образцам. Они достаточно проработаны, потому что обратная связь с заказчиками постоянна. Известно, что, к сожалению, взрывоопасных предметов у нас достаточно много, способы их установки изощренны. Всю нужную информацию мы получаем. Нам часто предлагают: давайте мы у вас купим одну машину. Мы отказываемся, потому что конструктору понятно, для чего нужна одна машина: разобрали, скопировали, сделали якобы свою. Мы готовы работать с зарубежными партнерами, но честно, организуя совместные предприятия или продавая большие партии.

Заказчик смотрит: а что у вас, ребята, за душой? Что сделано? Где применено? Сертифицировано? Причем если раньше достаточно было видеофильма, то теперь заказчик хочет потрогать реальное железо. Мы решаем проблемы, связанные с выходами на мировые рынки, но это очень сложно. Наша работа привлекательна еще и тем, что мы сделали типовой ряд роботов: от 40 кг до 24 т. Это позволяет нам достаточно серьезно выглядеть на рынке робототехники. Кроме того, наши сотрудники – сильные специалисты, доказавшие свою квалификацию на сложных задачах.

Руководитель конструкторского бюро – это менеджер или ученый?

И швец, и жнец, и на дуде игрец. Здесь нельзя четко выделить что-то одно, в противном случае надо иметь гигантскую структуру с массой замов по разным направлениям. Я думаю, что сейчас структура должна быть гибкой и не очень большой. Как только структура вырастает и костенеет, она становится очень дорогой в обслуживании, т.е. накладные расходы сильно увеличиваются. Для эффективной работы на рынке нужна небольшая структура или ряд небольших структур с определенными направлениями.

Комментарий героя после интервью:

Все, что связано с антитеррором, выросло из гражданских задач. В то время, когда мы начинали, все стремились в космос, и мы занимались планетоходами. Потом времена изменились, и мы вынуждены заниматься тем, на что дают деньги – на разминирование и антитеррор.

Мы делаем, по сути, если не уникальные машины, то те, которые никогда не будут нужны в десятках тысяч экземпляров, я по-человечески на это надеюсь. Они жизненно необходимы, но они мелкосерийны и высоко адаптированы для конкретных задач.

Мы растем и развиваемся. Но ни на кого не рассчитываем, только на себя и на МГТУ имени Баумана.
Опубликовано в газете «Промышленный еженедельник», № 43 (92) ноябрь 2004 г.